Дарья (krambambyly) wrote,
Дарья
krambambyly

Фабрика одиночества

МЕЖДУ ИМЕНЕМ И ТЕЛОМ
Екатерина Деготь


(Продолжение)
Когда в 1969 году несколько американских художников должны были поместить свои рисунки на компьютерном чипе, отправляющемся вместе с "Аполлоном- 12" на Луну, Уорхол после некоторого размышления остановил свой выбор на собственных инициалах: "На случай, если там есть люди, стоит сразу начать PR-проект". Уорхол – как он видел себя сам – это прежде всего имя; вершина карьеры – стать Именем Вообще.

"Я всегда хотел, чтобы на моем могильном камне ничего не было написано. Ни эпитафии, ни фамилии. Ну ладно – в общем-то я хотел бы, чтобы там было написано "фикция"". Еще Уорхол считал себя – куда деваться – телом, сочетанием "химических элементов", которые (а вовсе не детские травмы) сформировали его характер. "Если бы меня спросили: "С чем у тебя проблемы?", я бы ответил: "С кожей. Ужасные прыщи"", – говорил Уорхол.
Он никогда не жаловался на душевные страдания, зато любил подчеркнуть свою физическую немощь. "Я никогда не разваливаюсь на куски, потому что никогда не собираюсь воедино. Просто сижу и повторяю: "Сейчас упаду в обморок. Я упаду в обморок. Я знаю, что сейчас упаду в обморок. Я еще не упал в обморок? Значит, скоро упаду"".
Однажды Энди Уорхол не упал в обморок, а просто-таки умер. 3 июня 1968 года постоянная посетительница "Фабрики" феминистка Валери Соланас, обидевшаяся на Уорхола за то, что тот ее игнорировал (наивная! он в жизни не делал ничего другого!), выстрелила в него и убила. В больнице ему сделали прямой массаж сердца, и он неожиданно "завелся" и ожил, доказав, что действительно стал, как всегда и хотел, машиной. Так Уорхолу удалось уникальное: стать культовой фигурой (что бывает, как известно, только после романтической смерти, лучше всего убийства) и при этом не умереть. Когда в 1987 году он умер уже окончательно, это произошло максимально неромантическим образом: от осложнений после банальной удачной операции.
Уорхол любил подчеркивать, что он не совсем человек. О мази так называемого "телесного" оттенка, которой он замазывал свои многочисленные прыщи, он говорил, что ее цвет не напоминал ему цвета никаких человеческих тел, но, впрочем, идеально подходил к его собственному. Нормальным состоянием он считал небытие: "Быть рожденным – все равно, что быть похищенным. А затем проданным в рабство". Жизнь, следовательно, есть тяжелая работа. А самая тяжелая и нудная работа в жизни – это секс. Впрочем, даже если "не делать этого", тяжело хотя бы просто обладать полом, "быть" мужчиной или женщиной, гомо- или гетеросексуалом. Быть вообще тяжело. Если уж пока не удается не быть вообще, то самое лучшее – это быть Никем. "Ничто – это всегда стильно. Всегда в хорошем вкусе. Ничто идеально – в конце концов, совершенно ничто ему не противоречит. Ничто не утомляет, Ничто не вызывает сексуального отвращения, Ничто не доставляет огорчений. Единственный случай, когда мне хочется быть Чем-то, – это когда я еще не на вечеринке, чтобы туда пойти".
Это мучительное стремление немного посуществовать, причем не на определенной вечеринке, а лучше на всех сразу, Уорхол называл Светской Болезнью. Она проявилась у него в 70-е годы, когда он стал ежедневно бывать на двух ужинах, нескольких коктейлях, на открытии выставки в Сохо, на открытии сезона на Бродвее, на открытии бутика, на открытии ресторана – "что бы ни открывалось, я иду. Когда закрывается, иду тоже. Просто иду. Это Светская Болезнь. Мне надо каждый вечер выходить в свет. Если я остаюсь на один вечер дома, то начинаю сплетничать со своими собаками. Один раз я просидел дома неделю, и у них случился нервный срыв". Подхватить Светскую Болезнь легко: достаточно расцеловать кого-нибудь в обе щеки. "Привычка целовать людей в щеки пошла из Франции, как большинство болезней вообще. Светские люди никогда не жмут друг другу руки. Это слишком больно".
Впрочем, как признавался Уорхол, он был бы счастлив никуда не ходить, если бы знал точно, что происходит там, куда он не пошел. Юношеский роман с телевизором положил конец проблемам Уорхола: с эмоциональной жизнью он покончил, когда, как сам объявил, женился на своем магнитофоне. Он не расставался с ним никогда, и, говоря "мы" подразумевал себя и его. Многие идеальную жену представляют устройством для записи (и изредка – воспроизведения) речи мужа; Уорхол, как и во всем, был против метафор: магнитофон так магнитофон. И еще – фотокамера (может быть, это была любовница Уорхола?).
"Единственный смысл мощно отдыхать – это чтобы мощно работать, а не наоборот, как большинство людей думает. Поэтому я беру магнитофон всюду, куда только можно. И всегда беру камеру. Необходимость проявить пару пленок – прекрасный повод встать на следующее утро".
За свою жизнь Уорхол сам сделал около ста тысяч полароидных снимков себя и окружающих, заказывал фотографам съемку на своей "Фабрике" двадцать четыре часа в сутки, документировал себя в фильмах. "Если хотя бы один раз посмотришь на эмоции под определенным углом зрения, больше никогда не сможешь относиться к ним как к чему-то реальному". В его архивах нашли шестьсот "капсул времени" – картонных коробок с фотографиями, счетами, нераспечатанными шоколадками и газетными вырезками, отмечающими каждый, даже самый маленький отрезок его времени – не будем называть это жизнью. Именно запись, документация и давала возможность не жить, а фиксироваться, сразу превращаться в знак, у которого перед жизнью есть то преимущество, что он больше похож на доллар.
Поп противостоит всей современной гуманистической психологии, которая через журналы и телевидение внедрилась в сознание и требует от людей быть искренними, чувствовать связь с жизнью, делать сознательный выбор, анализировать свое прошлое, общаться с людьми, да еще и относиться ко всему творчески – быть, одним словом, настоящими, активными субъектами жизни. "Плохой мальчик" Уорхол учит другому. Позиция самостоятельного субъекта совершенно невыгодна. Не стоит слишком носиться с индивидуальной любовью и вообще индивидуальным существованием. Лучше всего быть пассивным объектом чужого внимания ("Было бы просто великолепно превратиться в результате реинкарнации в огромное кольцо на пальце Паулины Ротшильд!"). И есть побольше сладкого: например, засунуть плитку шоколада между двух ломтей белого хлеба и сжевать как бутерброд. Ничего подлинного нет вообще, все это сплошной самообман, демократия ведет к полному затуханию связей между людьми, да, впрочем, и ладно. Самая правильная реакция на жизнь – это "Подумаешь!". "Моя мама меня не любила". – "Подумаешь!". "Я знаменит, но все еще одинок". – "Подумаешь!". Ума не приложу, пишет Уорхол, как я смог продержаться, пока не придумал это.
Похоже, и нам без этого не продержаться. Отголоски решений Энди Уорхола мы слышим сегодня отовсюду. О детских травмах вспоминать бессмысленно, лучше лечиться таблетками – теперь в этом шепотом признаются даже некоторые психоаналитики. Выбирать не надо -теперь так кричит герой культового фильма "Трейнспоттинг". Общаться с людьми нужно как можно реже – в наши дни это точка зрения моднейшего французского романиста Мишеля Уэллебека.
В общем, Поп овладевает элитой – массами-то он давно овладел. На то он и Поп.



Тройной Элвис Пресли



Марлон Брандо


Tags: Интересное со всего мира, Одна история, Судьбы и личности
Subscribe
promo krambambyly october 3, 2015 23:03 20
Buy for 20 tokens
Хотите отыскать свой дом? Просто нажмите на глобус, введите любой адрес, который вас интересует - и будет вам счастье! Теперь вы всегда можете очутиться там, где пожелаете, приятного виртуального путешествия! :) Известно всем тарам-парам На то оно и утро! Диеты на…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments